![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
l_uЧасть 1. Укус за бочок.
Часть 2. Ростовщик мести.
8. Вместо Натали ко мне.(a, b, c) 9. Я смотрел на.(a, b, c)
10. Мне все-таки пришлось.
начало
Косинус, прищурив один глаз, смотрел поверх моей головы, через рюмку, как бы прицеливаясь -- он и рюмку умудрялся держать за ножку одним указательным пальцем, как курок. Я обернулся на висевший за спиной телевизор, по которому, отключив звук, транслировали из соседнего зала поэтические чтения.
-- Видишь, Эфа, этих? Рыб в аквариуме? Это поэты, бля. Голоса их не слышны. И поделом, поделом. Что интересного может сказать аквариумная рыбка? Ни хрена она не может сказать. Знаешь, почему?
Косинус разволновался, кажется впервые за этот день. Он явно желал моего участия. А я был готов слушать любой бред, лишь бы не отвечать на его вопросы. Вот я и интервьюировал его, чтобы эти шахматные песочные часы снова не перевернулись:
-- Почему?
-- Да потому что аквариумная рыба живёт по ту сторону стекла. Неважно -- аквариума или книжной полки. Смешно, да? -- он и правда начал смеяться, искренне и как-то душераздирающе, трудно.-- Они там живут, личинками книжных червей питаются... А мы тут... пиявками... с кровью, ха-ха-ха.... Или пиявки нами, и-и-и-и... Понял? -- он даже утер глаза, оставив на щеке влажную дорожку то ли слез, то ли слизи.
Я чуть было машинально не кивнул, что, мол -- да, понял. Но Волчок слегка приподнял верхнюю губу:
-- Нет.
Косинус резко заткнулся, потом обрадовано засуетился, желая наконец-то объяснить мне что-то важное для себя. Я отключился, и он тут же стал одной из "аквариумных рыбок". Я же наконец-то начал вытягивать сеть со своим уловом. Конечно, Косинус прав насчет Николая. Я даже не буду проверять в тюрьме ли он, а просто отчеканю на этой мести "изнасилование". А это месть высшей пробы, за неё Марии придется расплатиться чьей-то жизнью. Она сумеет. Мне не придётся долго копить потные медяки мести...
-- Ну? Теперь ты понял? -- лыбился мне в лицо довольный Косинус.
-- Нет.
-- Ну ты тупой! Короче, если автор сильно необразованный, то и текст его недотягивает... Это ведь тебе понятно, да? Это нормальные образованные люди всегда понимают. Но в чём прикол -- если автор сильно образованный, то происходит та же хрень -- текст недотягивает. Ну, как если бы Харибда была необразованной людоедкой, а Сцилла -- утонченной гурманкой.
Я вздохнул. Косинус удовлетворенно откинулся на стуле, покачивая опущенными руками. У него вены были расположены совсем под кожей, поэтому ещё в детстве Косинус мог подолгу сидеть, то опуская руки, то поднимая -- он наблюдал (да и я завораживался) как кровь наполняет сосуды -- и правда, словно корни вдруг прорастали на кистях, его тощие жалкие бледные руки вдруг становились натруженными, убедительными. А еще он говорил, что так они согреваются. А вот когда поднимал кисти вверх, кровь прямо на глазах отливала от рук, оставляя голубой узор на изящных, теперь уже почти дамских ручках... На Ксюше была куртка с подвернутыми рукавами. На левом предплечье я заметил беленькие, тонкие, аккуратные шрамики. Как усы седого кота. На правой, вроде, не было.
-- А настоящая литература змеится между ними, это волос Геры! -- рявкнул вдруг Косинус.
Я вздрогнул.
-- Во, проняло! Даже тебя проняло! Ништяк, да?
Волос Геры! Это был один из вариантов названия программной статьи Натали. Той самой! Которая вырезала маникюрными ножничками мое сердце, говоря её пошлым/подлым журноязом, и наклеила вместо почтовой марки на письмо "дорогим читательницам", а оставшуюся дыру использовала, как замочную скважину, для подглядывания... Теперь, когда я мог так легко и страшно отомстить за это, я как-то сразу перестал держать зло на неё. Затеяв большую месть, ты сразу становишься лучше, потому что мелкие счеты с окружающими закрываешь в их пользу. И средние закрываешь. А крупные... они, к счастью, редко бывают с самыми близкими, с теми, кто стоит в ближайшем окружении/оцеплении.
-- А дочь-то как? -- вдруг вспомнил Косинус, слегка испугано. В некоторых сферах он боялся быть невежливым.
-- Необычно.
-- Что необычно?
-- Хотя бы, что вообще пришла. Я же просто так позвонил. Из абстрактного чувства долга. Да и трубку никто не взял, оставил запись. Мне не перезвонили... Ну и совсем необычно, когда молодая, красивая, раскрепощенная женщина называет тебя "папа".
-- Ну да! -- заржал он.-- Сразу взрослый деть. Это как из вечера вмиг очутиться в утреце, когда девица уже одевается. А где же удовольствие.
-- Хромосомы расползаются, как дождевые черви,-- пожаловался я.
Чуткая официантка странно на нас посмотрела.
-- Подайте нищему духом подкорочку хлева! -- проблеял ей Косинус, облизываясь.
Часть 2. Ростовщик мести.
8. Вместо Натали ко мне.(a, b, c) 9. Я смотрел на.(a, b, c)
10. Мне все-таки пришлось.
начало
Косинус, прищурив один глаз, смотрел поверх моей головы, через рюмку, как бы прицеливаясь -- он и рюмку умудрялся держать за ножку одним указательным пальцем, как курок. Я обернулся на висевший за спиной телевизор, по которому, отключив звук, транслировали из соседнего зала поэтические чтения.
-- Видишь, Эфа, этих? Рыб в аквариуме? Это поэты, бля. Голоса их не слышны. И поделом, поделом. Что интересного может сказать аквариумная рыбка? Ни хрена она не может сказать. Знаешь, почему?
Косинус разволновался, кажется впервые за этот день. Он явно желал моего участия. А я был готов слушать любой бред, лишь бы не отвечать на его вопросы. Вот я и интервьюировал его, чтобы эти шахматные песочные часы снова не перевернулись:
-- Почему?
-- Да потому что аквариумная рыба живёт по ту сторону стекла. Неважно -- аквариума или книжной полки. Смешно, да? -- он и правда начал смеяться, искренне и как-то душераздирающе, трудно.-- Они там живут, личинками книжных червей питаются... А мы тут... пиявками... с кровью, ха-ха-ха.... Или пиявки нами, и-и-и-и... Понял? -- он даже утер глаза, оставив на щеке влажную дорожку то ли слез, то ли слизи.
Я чуть было машинально не кивнул, что, мол -- да, понял. Но Волчок слегка приподнял верхнюю губу:
-- Нет.
Косинус резко заткнулся, потом обрадовано засуетился, желая наконец-то объяснить мне что-то важное для себя. Я отключился, и он тут же стал одной из "аквариумных рыбок". Я же наконец-то начал вытягивать сеть со своим уловом. Конечно, Косинус прав насчет Николая. Я даже не буду проверять в тюрьме ли он, а просто отчеканю на этой мести "изнасилование". А это месть высшей пробы, за неё Марии придется расплатиться чьей-то жизнью. Она сумеет. Мне не придётся долго копить потные медяки мести...
-- Ну? Теперь ты понял? -- лыбился мне в лицо довольный Косинус.
-- Нет.
-- Ну ты тупой! Короче, если автор сильно необразованный, то и текст его недотягивает... Это ведь тебе понятно, да? Это нормальные образованные люди всегда понимают. Но в чём прикол -- если автор сильно образованный, то происходит та же хрень -- текст недотягивает. Ну, как если бы Харибда была необразованной людоедкой, а Сцилла -- утонченной гурманкой.
Я вздохнул. Косинус удовлетворенно откинулся на стуле, покачивая опущенными руками. У него вены были расположены совсем под кожей, поэтому ещё в детстве Косинус мог подолгу сидеть, то опуская руки, то поднимая -- он наблюдал (да и я завораживался) как кровь наполняет сосуды -- и правда, словно корни вдруг прорастали на кистях, его тощие жалкие бледные руки вдруг становились натруженными, убедительными. А еще он говорил, что так они согреваются. А вот когда поднимал кисти вверх, кровь прямо на глазах отливала от рук, оставляя голубой узор на изящных, теперь уже почти дамских ручках... На Ксюше была куртка с подвернутыми рукавами. На левом предплечье я заметил беленькие, тонкие, аккуратные шрамики. Как усы седого кота. На правой, вроде, не было.
-- А настоящая литература змеится между ними, это волос Геры! -- рявкнул вдруг Косинус.
Я вздрогнул.
-- Во, проняло! Даже тебя проняло! Ништяк, да?
Волос Геры! Это был один из вариантов названия программной статьи Натали. Той самой! Которая вырезала маникюрными ножничками мое сердце, говоря её пошлым/подлым журноязом, и наклеила вместо почтовой марки на письмо "дорогим читательницам", а оставшуюся дыру использовала, как замочную скважину, для подглядывания... Теперь, когда я мог так легко и страшно отомстить за это, я как-то сразу перестал держать зло на неё. Затеяв большую месть, ты сразу становишься лучше, потому что мелкие счеты с окружающими закрываешь в их пользу. И средние закрываешь. А крупные... они, к счастью, редко бывают с самыми близкими, с теми, кто стоит в ближайшем окружении/оцеплении.
-- А дочь-то как? -- вдруг вспомнил Косинус, слегка испугано. В некоторых сферах он боялся быть невежливым.
-- Необычно.
-- Что необычно?
-- Хотя бы, что вообще пришла. Я же просто так позвонил. Из абстрактного чувства долга. Да и трубку никто не взял, оставил запись. Мне не перезвонили... Ну и совсем необычно, когда молодая, красивая, раскрепощенная женщина называет тебя "папа".
-- Ну да! -- заржал он.-- Сразу взрослый деть. Это как из вечера вмиг очутиться в утреце, когда девица уже одевается. А где же удовольствие.
-- Хромосомы расползаются, как дождевые черви,-- пожаловался я.
Чуткая официантка странно на нас посмотрела.
-- Подайте нищему духом подкорочку хлева! -- проблеял ей Косинус, облизываясь.
