![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
l_uЧасть 2. "Ростовщик мести".
Часть 3. Пустое множество.
14. Когда я был. (a , b, c) 15. У меня зазвонил.(a, b, c) 16. Мне захотелось.(a, b ) 17. Мысленно я уже.(a, b) 18. Я положил на.(a, b, c, d) 19. Я мёрз и.(a, b, c) Я повернул.( a, b, c) 21. Я неопределённо.(a, b, c, d)
22. Я растерялся.
Я растерялся -- превращение Натали в лилябрика происходило стремительно, прямо на глазах здоровенного австрийского пограничника.
-- С какого моста будем плевать в Дунай? -- громко спросила она меня по-английски.
-- Цель поездки? -- отозвался страж.
-- Жрать, пить, трахаться,-- вежливо пояснила Натали.
-- Приятного отпуска, мадам,-- серьёзно напутствовал пограничник.
Мне он зачем-то подмигнул. Международная солидарность крупных мужиков, не иначе.
В машине Натали задрала ноги на приборную доску и включила на полную мощность какую-то французскую попсу. И снова проорала свой вопрос:
-- Так с какого моста будем плевать в Дунай?!
Я раздражался быстрее, чем замечал, что раздражаюсь. Спокойно реагируя на любую шутку, даже самую идиотскую, не выношу, когда её повторяют.
-- У тебя что, ПМС?
-- Нет! И тебе! Это! Прекрасно известно! Прекрати своё! Гендерное хамство! Ты уже на Западе!
Злость плохой советчик, но хороший подсказчик:
-- Ты меня не так поняла. В данном случае, ПМС – это предмарсельский синдром.
И всё пошло вразнос. Я даже подумал, что стоило бы соскочить вот прямо сейчас, но вещи наши были уложены вперемешку. Тогда я перестал пытаться перекричать музыку и предоставил лилябрику сцену целиком. С десяток километров крика, пять километров слёз и полсотни километров примирения.
-- Но отель выберу я! -- потребовала Натали, убирая приставшие к намокшим щекам волосы.-- Я лучше знаю как надо снимать отель в Вене! Я здесь уже была.
Я не спорил.
-- А потом мы двинемся в Гринцинг! -- говорила Натали так, словно у нас появилось будущее (да и правда, маленькое, но ведь будущее). -- Это далековато от центра, но зато там целая улица хойригеров, это винные погребки в народном стиле, тебе понравится.
Мне тоже хотелось смыть остававшийся осадок в каком-нибудь непритязательном кабачке. И хотя первый хойригер мне не слишком понравился, это было то самое, что нам обоим требовалось. Следующий уже почти и не показался мне охотничьей ямой для туристов, а в третьем мы даже поддались всеобщему веселью. Которое продолжалось, пока Натали жарко не шепнула мне:
-- Ты ведь не ненавидишь этих людей, правда?
Говорить с Натали о ненависти было так же нелепо, как с подростком о сексе. Чувство это знакомо ей более понаслышке и оттого представляется плоским страшным и уродливым, как бюст смерти.
Я посмотрел на этих людей. Хоть они и не пришли вместе, но казалось, что отмечают какой-то общий праздник. Все подпевали ряженому аккордеонисту, на прямых жирных ногах расшагивавшему меж грубых деревянных столов, трясли мясистыми щеками, мотали мешками под удобренными пивом глазами и фаршировали себя сосисками. Широкие тупые носы казались на этих физиономиях вдавленными кнопками. Сильно пахло тушеной капустой, а чем ещё должно пахнуть в этом месте?
