Жизнь нелюбимых людей не кончается завтра.
Они научились съедать предусмотренный завтрак.
Они научились молчать если рядом любимый
и не смотреть на людей так, как будто их били.
Они говорят о страдании в целом, охотно,
им нравится чувство тоски, умудрённость им в радость
и пьют они часто то зелье, что не приворотно,
но повышает терпение, веру и градус.
Этих людей отличает приятная грусть.
Можно и нужно жалеть, но нельзя признаваться
в жалости этой. Они станут ею питаться,
а этого я не люблю, да и просто боюсь.
И ходят они, улыбаясь смешно и неловко,
и машинальности в действиях вроде бы нет,
но мне-то прекрасно известен их главный секрет -
у нелюбимых есть тайная красная кнопка.
Они научились съедать предусмотренный завтрак.
Они научились молчать если рядом любимый
и не смотреть на людей так, как будто их били.
Они говорят о страдании в целом, охотно,
им нравится чувство тоски, умудрённость им в радость
и пьют они часто то зелье, что не приворотно,
но повышает терпение, веру и градус.
Этих людей отличает приятная грусть.
Можно и нужно жалеть, но нельзя признаваться
в жалости этой. Они станут ею питаться,
а этого я не люблю, да и просто боюсь.
И ходят они, улыбаясь смешно и неловко,
и машинальности в действиях вроде бы нет,
но мне-то прекрасно известен их главный секрет -
у нелюбимых есть тайная красная кнопка.