Не повторяется. Не спится. Не живётся.
Не повторяется, хоть спейся, хоть замри.
Погасло, знаете ли, маленькое солнце
внутри.
Снаружи ясность солнца нарастает,
и размягчаются осколки и черты,
навязчивыми стали все детали,
и хрупкими засохшие бинты.
А это просто лето. Наше лето.
Оно напоминает шапито,
где всё так глупо, так полуодето,
так просто, но обманчиво зато.
А старый и уставший дрессировщик
себя считает богом для зверей,
он по ночам спивается и ропщет
и даже хочет сдохнуть поскорей.
Но это он кокетничает. Впрочем,
никто не пробовал остаться без него.
И только клоун солнцу рожи корчит
и честно не боится никого.
Не повторяется, хоть спейся, хоть замри.
Погасло, знаете ли, маленькое солнце
внутри.
Снаружи ясность солнца нарастает,
и размягчаются осколки и черты,
навязчивыми стали все детали,
и хрупкими засохшие бинты.
А это просто лето. Наше лето.
Оно напоминает шапито,
где всё так глупо, так полуодето,
так просто, но обманчиво зато.
А старый и уставший дрессировщик
себя считает богом для зверей,
он по ночам спивается и ропщет
и даже хочет сдохнуть поскорей.
Но это он кокетничает. Впрочем,
никто не пробовал остаться без него.
И только клоун солнцу рожи корчит
и честно не боится никого.