ЗЫ.

[l_u]

3Ы.
Часть 1. "Укус за бочок".
Часть 2. "Ростовщик мести".

Часть 3. Пустое множество.
14. Когда я был. (a , b, c)  15. У меня зазвонил.(a, b, c)  16. Мне захотелось.(a, b ) 17. Мысленно я уже.(a, b) 18. Я положил на.(a, b, c, d) 19. Я мёрз и.(a, b, c) Я повернул.( a, b, c) 21. Я неопределённо.(a, b,  c, d) 22. Я растерялся.(a, b, c, d, е, f) 23. Этой ночью за мной. (a, b, c) 24. Я превышал. (a, b) 25. Моя последняя (по умолчанию).( a, b, c)
26. Меня выбросили за.
Начало. Продолжение.

> Вообще, я больше не боюсь страшных слов. Террор. Предательство. Подлость. Да ну правда же, ерунда всё это, потому что слово – это лишь шкурка, которая тут же и облезет, как только припечёт. Лишить человека жизни – это как ни назови: теракт, казнь, ликвидация, месть, авария, мочилово – по сути банальное убийство, даже если и небанально исполненное. Главное же – перестать замечать эту верёвочку, на которой пасётся серенький козлик тупенькой нравственности, ага. И не сочтите меня безнравственной, а лучше сочтите дерзкой, смелой, .........(вставьте нужное), наплевавшей на навязанные законы, ведущей своего невыразимо прекрасного белоснежного жертвенного козла за собой, к столь нужной ему соли – пусть выгрызает. Ох, что-то я разошлась. Ну да мне перед Вами не стыдно, Вы у меня как доктор, скажем, некропатолог :-))

Нет, Мария, нет! Не замечать верёвочку, которая, может быть, единственное, что связывает тебя с остальным человечеством – это по меньшей мере глупо. От этого верёвочка не исчезнет. Да и не верёвочка это, а пуповина (до чего привязчивы эти акушерские аллюзии, кто бы мог подумать :-)) Её может перерезать только повивальная бабка, потому что если насилие -- повивальная бабка истории, то миссия -- повивальная бабка насилия. Для убийства мотивация так же важна, как для секса. Вы же не валите в одну кучу взаимную любовь и изнасилование, соитие с любовником и с опостылевшим мужем, проституцию и страсть, хотя всё это «по сути банальный» коитус.

> А если честно, я прячу за многословием и вычурностью вполне простую мысль. Есть времена, когда... вот не буду писать «убийства», а, выберу всё же слово «кровопускание» -- мне оно милее (ох уж эта бессонная артерия %-)) так вот, есть времена, когда кровопускание так же нужно для общества, как козлам – соль. И ничего с этим не поделать. Всему своё время, Мистер Pack, время убивать и время судить убийц. Время убивать и время убиваться. Я, то есть мы с Вами, оказались в первом времени, о чём лично я ну вот ни капельки не жалею, правда-правда ;-) Вы же, как я чувствую, временем, в котором мы оказались, совсем даже не довольны, да? Ох, не любите Вы ни его, ни тех, кто в нём...

Да, не доволен. Да, не люблю. Не знаю, служит ли оправданием, что я и не самодоволен, и не самовлюблён, но вроде как потребности в оправдании у меня и вовсе нет. Мне не нравится, что лучшие человеческие ценности не прошли испытания временем. И никто этого не замечает, потому что худшие -- успешно мимикрировали. Да и не только человеческие, вот даже собаки не защищают своих хозяев, а под их защитой норовят облаять прохожего. И всех это устраивает. Разве Вы этого не замечаете, Мария? А «кровопускание» -- удачный термин, поздравляю! Действительно, в наше индивидуалистское время научились врачевать лишь индивида. А для лечения общества у нас всё тот же рецепт средневековых эскулапов: от всех болезней – кровопускание...»

-- Слышь, командир... Я к тебе по личному вопросу.

-- Даже так? Интересно. А где остальные?

-- Спорят. Не до них... Я что хотел, командир. Зачем ты оправдываешься?

-- А я оправдываюсь?

-- Да. Ты начал оправдываться. А это такое дело... Только начни. Не остановишься. А и захочешь остановиться – не дадут. Нельзя, командир! Нельзя! Хоть ты не оправдывайся!

-- Но я же должен объяснить...

-- Ни хрена ты никому не должен объяснять. Сам же ты знаешь?

-- Да.

-- Сам же ты уверен?

-- Да. Ты продолжай, продолжай. Я буду собираться, не обращай внимания.

-- Есть. Так вот, командир. Тут же всё просто. Кровная месть -- это колесо, которое крутили все древние народы. Поэтому победитель должен был уничтожить побежденного "под корень", чтобы потом не было заморочек. А сейчас человечество поделено на две части. Европейская часть плюс мы -- те, которые отказались от кровной мести, "прощенцы". И вторая часть – всякий разный халифат, где, как белка в колесе, крутятся в этой кровной мести и выбраться не хотят да и не могут. Европа, пуская шоколадные слюни, прощает в сторонке. А мы тут стали объектом кровной мести. И тут такое дело, командир. Любой пропорциональный ответ с нашей стороны лишь раскручивает это кровавое колесо. Кровная месть пресекается только непропорциональным ответом. Колесо это можно только сломать. Ведь как тут мысль работает -- тот, кто не идёт убивать кровника потому, что его самого убьют -- тот трус. А тот, кто не идёт убивать кровника, потому что убьют всю его семью -- мудрец. Ломать, командир. Только ломать.

-- Тогда это не непропорциональный ответ.

-- Командир! Вот только не надо этих штабных премудростей.

-- Какие тут премудрости, Стрелок. Просто пропорциональным ответом должен называться тот минимальный уровень возмездия, который отбивает у врага охоту продолжать террор. Меньше -- лишь провоцирует новый виток, больше – зверство.

-- Ну вот! Это уже другой разговор! Только как эту пропорцию определить?

-- Опытным путём.

-- Титровать бомбами? Слышь, я – за! Командир, ну так всё чики-чики, что тебе ещё надо?! Действуй!

-- Но...

-- Но! Не с русскими дворянами воюешь! О таких врагах, как у твоего Каляева, нам и не мечтать.

-- Что же, «с волками жить – по-волчьи выть?»

-- Нет. Чтобы с волками не жить – кому-то надо по-волчьи выть. Надо, командир. Надо. Кто-то же должен дёрнуть ручку унитаза...

            Уважая ночную охоту, я надел костюм. Вчера, перед прощальным вечером я не вытащил его из чемодана, решил оставить для свадьбы. А сейчас вдруг надел. Очень не хотелось повязывать галстук. Повязал. Спросил у портье где можно отдохнуть от тишины. Он послал меня на площадь Бастилии, но я не захотел возвращаться, а сделал большую петлю и зашёл туда с другой стороны. Ветер дышал, как запыхавшаяся собака.

            В барах, пабах, клубах и прочих норах, везде ворочалась и пульсировала структурированная музыкой живность. Я шёл слишком быстро и, как ни ослаблял узел на шее, всё равно будто висел на поводке. Я содрал галстук, не швырнул прочь (хотелось), а засунул в карман. И сам полез в карман случайного подвала, или не случайного (запах жареного мяса и бочек).

            Жаль было только исчезнувшей луны. Луноликая официантка выплыла из ритмично содрогающейся тьмы, явив мне усталый смайлик. Пока где-то в преисподней жарилось для меня мясо, я ощупывал взглядом босых девиц, извивающихся на стойке, выбирая поспелее.

Comments

[(Anonymous)]

Вообще, это к предыдущему посту, но до меня только что дошло, что именно царапнуло - у Елизаветы Федоровны детей не было и быть не могло при таком-то муже.
Елена

[l-u.livejournal.com]

Аа, чёрт! Действительно, это племянники были. Спасибо за внимательное прочтение.