ЗЫ.

[l_u]

Часть 1. "Укус за бочок".
Часть 2. "Ростовщик мести".

Часть 3. Пустое множество.
14. Когда я был. (a , b, c)  15. У меня зазвонил.(a, b, c)  16. Мне захотелось.(a, b ) 17. Мысленно я уже.(a, b) 18. Я положил на.(a, b, c, d) 19. Я мёрз и.(a, b, c) Я повернул.( a, b, c) 21. Я неопределённо.(a, b,  c, d) 22. Я растерялся.(a, b, c, d, е, f) 23. Этой ночью за мной. (a, b, c) 24. Я превышал. (a, b) 25. Моя последняя (по умолчанию).( a, b, c) 26. Меня выбросили за. ( a, b, c) 27. Я снова сидел.( a, b, c)

28. Я не сразу.

            Я не сразу выделил звонки мобильника из внешнего/внутреннего хаоса. Морис уже ждал меня на условленном месте, хорошо, хоть сразу позвонил. Пришлось извиняться и идти на перекрёсток -- читать ему названия улиц. Оказалось – недалеко ушёл.

            Звонок мобильника запустил во мне какие-то аварийно-созидательные механизмы. Помог банальный условный рефлекс, выработанный на звонок будильника, выдёргивающий из одного состояния и заставляющий быстро структурироваться в новом, забывая остатки старого. Наскоро пригнанные части себя во мне дребезжали. Но завинчивать гайки я был не в состоянии.

            Так или иначе, через пять минут я уже исполнял обязанности социального животного, вдыхал запах странствий (трубочный табак), фиксировал вехи (возвращаться предстояло самому) и поддерживал необязательный, но неизбежный разговор:

            -- Вы первый раз в Париже?
В последний. А если в предпоследний, то Парижу сильно не повезло.
            -- Нет, я уже был здесь.
            -- Давно?
Много трупов тому назад.
            -- Лет пять назад.
            -- И как Париж, изменился?
Если ещё приеду, изменится.
            -- Всё ещё отличается от Стамбула.

            Морис, похожий на тысячный (нечёткий) оттиск Алена Эталона, рассмеялся:

            -- Судя по тону, позавчера вы ещё не были в этом уверены.

            Теперь оскалился в улыбке я:

            -- А вы бывали в Иерусалиме?
            -- Не довелось. Всё хотел съездить, пока Натали там работала. Но подруга боялась. А теперь ни подруги, ни Натали,-- он браво захохотал.

            Штампы чужого сознания тупо ударяли в меня, как лодка в причал.

            -- А вот это место, где будет свадьба, ну, городок, куда мы едем – там не опасно?
            -- Опасно. Для печени! -- легко подхватил Морис. -- Вокруг Марселя – зона циррозного риска.
         -- А как там насчёт ракаев? В нашем министерстве иностранных дел мне не рекомендовали посещать пригороды Парижа, населённые мультикультурной молодёжью.

            Морис подозрительно покосился на меня, но тут нас подрезали, и ему не удалось отследить выражение моего лица. На всякий случай он ответил серьёзно, но с опцией:

            -- О, нет! Ракай, который купит там жильё, уже не ракай, а цвет французской нации.
            -- Там дом жениха?
       -- Там у Марселя замок. Маленький. Но фамильный. Предупреждаю, вам предстоит прослушать лекцию о предках и эти наши жуткие банальности о винах, похожих на женщин, и о женщинах, похожих на вино. Но ничего, в первый раз это даже забавно: «Счастья новобрачным! Пусть ваша любовь будет как вино -- с годами лишь улучшает свои качества и приобретает новые оттенки!»
            -- Да, я уже в курсе. Мне Натали пересказывала, что каждая женщина – это в своём роде бутылка.

            Морис легко прихлопнул ладонями руль:

         -- О нет! Марсель не знаток женщин. Женщина должна быть как фляга, а не как бутылка. Ты должен только догадываться сколько в ней осталось тайны, а не видеть, как она убывает. Вы согласны?

            Оценив выверенность пошлости, я, наконец-то, рассмеялся. Чему? Потом подумал о Марии. Она уж точно пряталась не за стеклом, а за нержавеющей сталью.

            -- Видит Бог, Морис, я теперь не смогу допить до дна ни одну бутылку.

            Он почему-то перестал улыбаться:

            -- Прежде чем давать обеты Господу, сформулируйте их с помощью адвоката.

            Городок действительно оказался выставочным. Свадебный конвейер вполне мог бы уместиться в большом цехе. Мэрия и собор ревниво смотрели друг на друга с разных концов небольшой площади, но дружно участвовали в сборке новой семьи. Как и внезапно распахнувшийся на коротком пути между ними зал для фуршета.