l_u

"Я люблю заглядывать в окна, - она говорила, -
ночью в окнах театр. Люблю театр живой."
Город и спутник смотрели на ангела взглядом дебила,
и это все было
с тобой, и с тобой, и с тобой.
Где ты булавки воткнешь, чтобы память пришпилить
к белому ватману вечности-на-одного?
Энтомология бывшего.
Были. И жили
в искусственном свете, в пыльце бутафорских домов.
Сцена опять воссоздастся. (Беги от себя!)
Жанр - мемуары. Герои - прозрачны и вязки.
Музыка - дождь. Атмосфера - как после дождя.
А у артистов зачем-то отсутствуют глазки.
Не вспоминай? Эта тема возникла сама.
Незачем, все прекратилось, все умерли, Лиза!
Вот - в подтверждение - две фотографии, на,
и хватит об этих двоих, третий акт уже близок.
Кулисы
в серой пыльце - с фотографий осыпался слой,
отшелушился, оставив лишь контуры жизни -
той, доотъездной, задымленной и немой,
дикой, способной на все, как подраненный гризли.
Землетрясение памяти. Баллов двенадцать.
Рушится все, исчезает, меняется местность.
Моя Атлантида лежит вне людей и пространства,
в нее не попасть - помешает рассчетам погрешность.
Руины всегда навевают тоску и мораль.
Не стоит скандировать, лучше понять и заткнуться,
смотреть близоруко, беспомощно в прошлую даль,
не принимая лекарств, извинений, спиртного, инструкций.
Трепещет крылатое хрупкое нечто - булавка остра.
Ломаются крылышки - там не хватает пространства.
Сухое понятие жившего прежде родства
осталось для паспорта, а вообще - для баланса.