l_u

С шестидесятниками всё всем давно понятно: у среднего представителя - романтичность, искренность, изнуряющая, упорная идиотичность "голубого глаза". Да вымерли уже почти. А вот ирония, зародившаяся в них, расцвела поколением позже. О, прекрасная тогда, и потом, и далее, она превратилась нынче в тупую шамкающую кислую старуху, она по-прежнему упоена своим правом судить, но уксус бывшей иронии кисел и противен, запах отвратителен, а толщина и неуклюжесть непомерны. Как натужно, как вторично-третично шутят подмастерья этого жанра в ХХ1 веке. Эта ирония постепенно становится признаком творческой старости и немощи.
Стёб, сын её, ещё не стар, ещё "мужчина в самом расцвете сил", но уже в самой последней главе. Других наследников у неё нет, а у этого, обожравшегося вареньем - прогрессирующий диабет, осложнившийся слепотой. Осторожно, двери закрываются! На следующей станции - россыпью банановая кожура...