l_u | От риохи до бордо. 2. Фиеста в Олите, пока ещё без быков.

И всё же, и всё же, даже если вы не бык, даже если вы оставили фиесту памплонскому лету, а сами путешествуете на машине по североиспанской осени, будьте осторожны. Потому что фиеста - это торо, который всегда дышит вам в спину, догоняет, не дает замедлиться в туристическом оцепенении. Вывалив красный язык, пышущая жаром, потом, перегаром, музыкой, барабанной дробью, танцами, веселым бесстыдством и лихой клоунадой, фиеста настигнет вас. Застигнет. Даже если вы случайно заедете в случайный городок, практически деревню, вы увидите на узких улочках группу людей в красно-белой униформе и решите, что это официанты из соседнего ресторанчика. Потом вы встретите старух в красно-белом. Затем мать в пионерском галстуке и белоснежной блузе прокатит коляску с пенным кружевом, в котором зевает облаченный в красные ползунки младенец, а затем вы выйдете на площадь и почувствуете себя ряженым, потому что ваши синие джинсы и черные куртки выдают пришельца, чужака, а хозяева этого театра, актеры, режиссеры и вообще - настоящие люди, они должны быть в цветах своего клуба - в красном и белом.
- Да, у нас есть номер на двоих, - скажет вам белокурая пожилая бестия в отеле "Гарсиа-Ромирес", - последний свободный номер. С окнами на площадь,- многозначительно добавит она низким прокуренным голосом.- И да, это дороже, чем всегда, у нас фиеста.
- Будет шумно?- спросите вы, ещё не понимая своего счастья.
- Да, будет шумно,- уже понимая ваше счастье ответит хозяйка отеля.
- До скольки? - будете вы цепляться за понятие о том, что надо выспаться.
- Всю ночь! - гордо ответит она и усмехнется той усмешкой, которой и должны усмехаться настоящие испанки ненастоящим гринго.
И вы входите в этот последний свободный номер, огромный и темный, и видите витраж во всё огромное окно, а на нем - король и королева, и волшебный город, и заветная дверка, через которую открывается настоящий вид на настоящую мощеную площадь, на которой уже крутятся водоворотики радостного предвкушения, носятся обрывки музыки, взметаются юбки, стучат костыли старух, едет на крыше машины нелепый Майкл Джексон в перчатках и марлевой повязке, над ним держат зонт его телохранители, а следом - повозка с веселыми девицами и веселыми идиотами.
Ааааааа!!!!,- смекаете вы,- нам же повезлооооооо!!! Это же настоящая фиеста, ни разу не предназначенная для туристов, она для внутреннего взора и для внутреннего употребления, а мы будем подглядывать и подслушивать!

Быка на скаку остановит, от горящего ранчо прикурит:

Пейзанки:

Папа подарил велосипед:

А где предназначенный мне телёнок?

Ни возраст, ни здоровье - фиесте не помеха:

Куда идут пионэры?

А куда идут комсомольцы?

Они идут сюда, где можно без туда найти себе и жещин и вина:

Да их и искать не надо:

На этом этапе фиесты они ещё травоядные:

Но не надо терять бдительность:

Впервые за многие странствия нам достался номер с витражом Хемингуэй тут обязательно намекнул бы на особые отношения с хозяйкой заведения). Наваррские короли и королевы так ни разу и не присели в нашем присутствии:

Узнав в нас авторов пьесы "Сексагональная кайтарма" хозяйка принесла в номер узбекский заварочный чайник и вот это зеркало:

Распахнув скрытую в витраже дверцу, мы увидели под нами главную площадь деревни Олите. Красные вымпелы свидетельствовали, что сегодня и здесь ждут Машиаха и воскрешения Майкла Джексона: