l_u

1.

Проводишь ты меня до края.
Запомнишь ты меня убогой.
За это я тебя похороню —
сначала в мыслях, а потом по-правде.
И вот ещё: запомни, Бога ради,
не воскресай, как осень, к октябрю
и швы не трогай.

И вот ещё: всех, бывших при тебе
не надо поручать моей заботе!
Я предаюсь заслуженной зевоте
не по бесчувствию, не по злобе,
а как награде. За заслуги. За
уверенность, с которой уезжала,
в стране предощущенье мятежа
змеёй в бумажных зарослях шуршало...

А осенью начнётся балаган —
свернутся листья, и белок свернётся,
застынет в нём подёрнутое солнце,
и станет жизнь презрительно-строга.

2.

Бумага, камень, ножницы... Лети! —
сказало мне моё больное детство,—
и я с тобой! От этого не деться,
со мной всегда ты будешь взаперти.
Ты помнишь, как смотрела в темноту,
боясь любого шороха и звука,
как лезвием, от уха и до уха
луч света перерезал немоту,
ты, девочка, боялась быть одна,
и этот страх не победило время,
ты всё летишь, не достигая дна,
так делает всё ваше поколение,
рождённое в советской пустоте,
взращённое сквозь подлость и прививки,
погрязшее в удобной немоте,
как в иле — трупик золочёной рыбки.
Теперь свои желания — таи,
сажай их в землю — пыльную, святую,
и древо, что возникло на крови,
пусть вырастает, зля и торжествуя!