Ты не любишь себя, не любишь,
ты жалеешь себя, жалеешь
и из жалости терпишь, терпишь,
но так сильно, так сладко, так нежно...
Дни блестят, как селёдка. Жирнее
с каждым новым. И солонее.
Да, чем глубже, тем солонее.
Рукотворная нежить.
У тебя с собой отношения,
даже больше — совместное прошлое,
от него оказаться можно,
но зачем? Заменить-то нечем.
И сидишь себе у копытца,
вспоминая то самое пошлое,
то фальшивое, то осторожное,
и заходится воем печень.
А комок продолжает мерно
разжимать и сжимать. Ну что же,
удовольствие — это нервное,
мышцам так по природе положено.
Кровь жива только ритмом, впрочем,
все мы ритмом живём и дышим,
доим жизнь, возбуждаемся, корчимся,
и так редко что-нибудь слышим.
А зрачки утопают в обиде,
и поэтому плохо видим.
ты жалеешь себя, жалеешь
и из жалости терпишь, терпишь,
но так сильно, так сладко, так нежно...
Дни блестят, как селёдка. Жирнее
с каждым новым. И солонее.
Да, чем глубже, тем солонее.
Рукотворная нежить.
У тебя с собой отношения,
даже больше — совместное прошлое,
от него оказаться можно,
но зачем? Заменить-то нечем.
И сидишь себе у копытца,
вспоминая то самое пошлое,
то фальшивое, то осторожное,
и заходится воем печень.
А комок продолжает мерно
разжимать и сжимать. Ну что же,
удовольствие — это нервное,
мышцам так по природе положено.
Кровь жива только ритмом, впрочем,
все мы ритмом живём и дышим,
доим жизнь, возбуждаемся, корчимся,
и так редко что-нибудь слышим.
А зрачки утопают в обиде,
и поэтому плохо видим.
no subject
Date: 2010-12-29 08:33 am (UTC)no subject
Date: 2010-12-29 08:34 am (UTC)